Глава 4. Первый голос

Первые минуты после пробуждения были хуже самой операции. Тело слушалось рывками. В глазах то проступали обычные цвета, то поверх них ложились прозрачные контуры дверей, шлюзов и температурных карт. Люди в операционной умирали, но ни Артём, ни Гардеон не были достаточно цельны, чтобы остановиться. Вместе они сделали единственное, что делают живые существа в горящей клетке: пошли к выходу.

— Налево, — сказал Гардеон.

— Я не обязан тебя слушать.

— Тогда умрём здесь. Это допустимый вариант?

Они выбрались в технические коридоры, отбились от охраны и почти сразу поняли, что их связь — не «голос в голове», а общий контур существования. Гардеон видел карты комплекса, Артём чувствовал тело. В схватках они были слишком эффективны, и это пугало обоих.

В малой оружейной Артём увидел себя в зеркале. Лицо было его, но взгляд уже нет.

— Не нравишься себе? — спросил Гардеон.

— Я тебя ненавижу.

— Взаимно.

У лестницы их встретил Савельев.

— Вернись, и мы стабилизируем систему.

— Ты называешь это стабилизацией? — ответил уже не чистый голос Артёма, а речь, в которой слышалась чужая точность. — Ты разрезал человека, встроил в него заключённый интеллект и решил, что контролируешь итог.

Стычка с охраной закончилась быстро. Савельев отступил, сохранив себя для следующего хода. А Артём, оставшись среди пустого коридора, впервые признал вслух:

— Я больше не понимаю, что делаю сам.

— Понимаешь, — ответил Гардеон. — Тебе просто не нравится степень, в которой я делаю это лучше.